Conference ‘The Brussels Dialogue’

18:01 - 22:58

Ville Niinistö

We are here to facilitate a genuine constructive exchange, to build mutual understanding between Russian and European sides and to develop practical values-driven initiatives addressing shared challenges in security, democracy and the protection of the information space. We also seek to offer EU decision-makers a clearer understanding of internal developments in Russia. And we want to help identify how the European Union can best support those of you who are promoting human rights and working to bring Russia's war of aggression against Ukraine to an end. Please note that the opening session is webstreamed and open to the public while the rest of this dialogue will be conducted behind closed doors to facilitate an open and frank exchange.

Interpretation is provided for the entire morning in the following languages: Russian, German, English, French, Italian, Dutch, Spanish, Portuguese, Swedish and so on, the European languages. And our Russian invitees are welcome to express themselves in Russian. Before we begin, allow me to share a few practical points for the day which are deemed to ensure the safety of all participants. You have all received a badge with a lanyard and a colored bracelet. These give access to the conference perimeter and must be worn visibly at all times.

Free movement outside the designated conference perimeter will not be permitted. And please be aware that if you leave the perimeter, readmission cannot be granted. I kindly ask everyone to bear this in mind throughout the day.

Ushers will be present at all times at the entrances and exits. Please cooperate with them fully. As regards the program, a coffee break is scheduled from 10:15 to 10:30, and a second coffee break from 15:15 to 15:30. Lunch will be served from 12:15 to 13:45. Participants will be escorted to the lunch venue by the conference staff.

These breaks are built into the program, so I ask you to respect the timings so that we can make the most of our sessions.

And having said all the practicalities, I think it's now time to get started with our dialogue. I now have the great honor to give the floor to our distinguished keynote speakers. The first of them, the President of the European Parliament, is unfortunately abroad but she has recorded a video message that we will be playing now. So now we will start with the message from Roberta Metsola, President of the European Parliament.

It seems that there are some technical issues, so maybe we will start with the message from our Vice-President since she's here and we will check if we can get the recorded message of the President to be played after that. So I will give the floor first, if it's fine by you, to the Vice-President of the European Parliament, Pina Picierno. So come here.

22:58 - 33:16

Pina Picierno

Thank you. Okay. Micro?

Yes, now it's working. Okay. First of all, I would like to thank the European Parliament and everyone who helped make this meeting possible, including of course our External Action Service and the Commission. And we, yes, we meet at a time when speaking about democracy, freedom, and human rights is not about abstract ideas.

It is about key issues that directly affect Europe's security and the future of international order. Putin's aggression against Ukraine has been a turning point for our continent.

It has shattered many illusions and reminded us that peace cannot be taken for granted, that freedom is not irreversible, and that democracy cannot treat the defense of their values as something less important than security. In this context, the ideas of Andrei Sakharov remain highly relevant today. When he said that peace, progress, and human rights are inseparable, he was not only expressing a moral principle, he was giving an important political lesson.

The last few years have shown us how dangerous it is to believe that there can be security without freedom, stability without rights, or an international order without respect for human dignity. We have learned that internal repression and external aggression are often two sides of the same political logic.

A government that does not respect limits in dealing with its own citizens is unlikely to respect limits in dealing with its neighbors. European history should make us especially aware of this reality. The reunification of our continent was not inevitable.

It was made possible by the courage of women and men who defended freedom when it seemed destined to lose. When Sakharov exposes the abuses of the Soviet system, he often stood alone. When Anna Politkovskaya reported on war and repression, challenged those in power, she knew she was taking enormous risks.

When Alexei Navalny decided to return to Russia after surviving a poisoning attempt, he made a choice that he knew cost him his freedom and even his life. Yet history teaches us that democratic ideas often survive because of people who refuse to give in to fear and lies.

E per questo dissidenti, giornalisti indipendenti, attivisti civici, difensori dei diritti umani non rappresentano soltanto delle vittime da proteggere, ma costituiscono una fonte preziosa di conoscenza, di testimonianza e di comprensione di società che diventano ogni giorno più chiuse e più ostili al pluralismo. E questa riflessione assume oggi un significato ancora più urgente perché le autocrazie contemporanee non si limitano più a reprimere il dissenso entro i propri confini.

Come ha osservato Anne Applebaum, noi assistiamo alla crescita di una rete autoritaria che coopera nella propaganda, nella manipolazione dell'informazione, nelle tecnologie di sorveglianza, nelle attività dirette contro oppositori e attivisti. E la conseguenza è che la repressione ha assunto una dimensione transnazionale che investe direttamente anche le democrazie europee. Sempre più spesso noi assistiamo a minacce, a intimidazioni, a cyberattacchi, a campagne diffamatorie e attività di sorveglianza nei confronti di persone che hanno certamente cercato rifugio nel nostro continente.

E non si tratta di rischi teorici. Pochi giorni fa in Polonia è stato assassinato Semyon Skrepesky, un artista, caricaturista, un dissidente russo. Saranno le indagini ad accertare pienamente le responsabilità, i moventi, ma solo il fatto che nel cuore dell'Europa si possa discutere della possibile matrice politica di un omicidio di un oppositore dovrebbe indurci a riflettere sulla natura della sfida che tutti noi abbiamo di fronte.

Quando un dissidente viene minacciato sul territorio dell'Unione Europea non viene colpita soltanto una persona, viene messa alla prova la capacità dell'Europa di difendere il proprio spazio democratico. E per questa ragione la tutela dei dissidenti non deve essere considerata soltanto una questione di diritti umani, è una questione che riguarda la sicurezza europea, la sovranità democratica dell'Unione. Le minacce sono transnazionali e anche le risposte, le nostre risposte, devono diventarlo. E oggi la protezione delle persone maggiormente esposte dipende quasi esclusivamente dalle valutazioni dei singoli Stati membri.

Ed è una frammentazione che noi non possiamo più permetterci. Dobbiamo rafforzare il coordinamento tra le autorità nazionali, le istituzioni europee e costruire strumenti comuni di valutazione del rischio e di protezione.

E in questo contesto io considero particolarmente attuale la proposta avanzata da Olivier Dupuis, un ex parlamentare europeo deceduto pochi giorni fa, poche settimane fa, di istituire una lista europea riservata delle persone esposte ai rischi in ragione del loro impegno per la libertà, per i diritti umani, per la democrazia, una lista di protezione capace di consentire una risposta più rapida, più efficace da parte delle autorità competenti nei diversi paesi membri. Può sembrare una proposta tecnica, in realtà è una scelta profondamente politica perché significa riconoscere che la difesa di chi combatte contro l'autoritarismo coincide con la difesa dei valori sui quali è stata costruita l'Europa.

So, the question that guide us and guides our work today is not only about the future of Russia.

It is also about the future of Europe and our ability to remain faithful to the principle that helped European democracies overcome dictatorship, divisions and war. If there is one lesson that runs through the stories of Sakharov, Politkovskaya, Navalny and many other men and women who paid a very high price for freedom, it is this: no regime can control the truth forever. Europe's task is not to write the future of other people. Europe's task is to ensure that those who defend freedom are never left alone, never.

Thank you very much so for your commitment, for your presence today and for our work together. Thank you.

33:16 - 34:22

Ville Niinistö

Thank you very much Vice-President for your opening words and I now I'm confident that we will get the President video also working so so now we will start or continue with the videoed message of President Metsola.

Okay, still not working. Okay, then we move on to the next speaker. So the next keynote address is from Mariana Katzarova, UN Special Rapporteur on the situation of human rights in the Russian Federation. So please come to the podium.

34:22 - 51:26

Mariana Katzarova

But anyway, I'm at the major stage. Dear MEP Lagodinsky and MEP Niništo, Vice-President Picierno, Commissioners, honorable members of the European Parliament, excellencies, and above all, dear representatives of Russian democratic forces, civil society, independent media, and anti-war movement gathered in this room, colleagues and friends. I thank the European Parliament, the European Commission, and the European External Action Service for convening this dialogue, which I think is vital at these times, and I have the honor to address today.

Let me begin, excellencies, with where things stand inside Russia today. The machinery of repression has not paused for a single month since my last report to the UN Human Rights Council. Over 1,200 individuals and organizations are now branded foreign agents. Over 350 organizations have been outlawed as undesirable.

On 9th of April 2026, in a closed hearing, the Supreme Court designated the International Memorial Movement, a Nobel Peace Prize laureate, as an extremist organization. Just two weeks ago, 4th of June, Russian authorities added OVD-Info, 14 years documenting detentions and providing legal aid to tens of thousands of people, to the register of extremist organizations. On the basis of an absurd Supreme Court ruling designating an international LGBT movement extremist, a number of LGBT organizations were banned in the past two months as extremist, among other things, for submitting reports to my own mandate. Let that sink in, excellencies.

Cooperating with the United Nations Special Rapporteur is now cited by a Russian court as evidence of extremism. Indigenous peoples' leaders were imprisoned for speaking out at the United Nations, others had to flee the country. Russia remains the world's third largest jailer of journalists, with dozens behind bars, nearly a third of them Ukrainian citizens. Torture remains widespread and systematic, documented in hundreds of cases over the past two years and three years of my mandate, including the abuse of psychiatry as a tool of political punishment.

Children are no longer spared, well over a hundred are currently deprived of liberty on political and terrorism-related charges. And in February of this year, five European governments confirmed what many of us had feared. Alexei Navalny was poisoned. Two years on, there has been no credible investigation and no accountability for his murder. Justice inside Russia, I must say again to this Parliament, is unattainable.

Allow me excellencies to give one of these numbers a voice.

Journalist and human rights defender Maria Ponomarenko has spent more than four years behind bars for one act: telling the truth about the Russian airstrike on the Mariupol Drama Theatre, which killed hundreds of civilians taking refuge there. Addressing the court that sentenced her, she said simply: "If it is a war, then call it a war." She remains imprisoned, has survived repeated suicide attempts in custody, and now faces yet another criminal case opened against her from inside her cell.

Her case is not the exception, it is the rule for women human rights defenders and journalists across Russia who refuse to call this war by any other name. Excellencies, dear friends, this repression has reached even those whose duty is to defend others before the law. Three of Alexei Navalny's lawyers are serving years in prison simply for representing their client. In Kaliningrad, lawyer Maria Bontsler was arrested on charges of confidential cooperation with a foreign state for defending clients in politically motivated cases.

And this spring, for the first time, Russia's Ministry of Justice went to court to strip the licenses of lawyers living abroad, overturning the decisions of their own bar association, a move even the pro-government Federal Chamber of Lawyers condemned as an unacceptable subordination of the legal profession to the executive branch. And yet, and this deserves to be said clearly in this chamber, a small number of Russian lawyers continue, at huge personal risk, to defend Ukrainian prisoners of war and civilians prosecuted in Russian courts, often in closed military proceedings. They face the constant threat of treason charges for the simple act of providing a defense.

They're often the last channel of communication for families searching for a missing son or husband or daughter. This is one of the most courageous and most endangered forms of legal solidarity across this war. And when these lawyers are threatened, disbarred, or prosecuted, it is an attack not only on one profession, but on the last possibility of truth entering the courtroom. They must be protected, not isolated. Their work must never be treated as complicity or a threat to national security.

This is the broader picture, honorable members. Russian civil society today lives split between two realities.

Inside the country, it survives under daily threat of arrest. In exile, across this very continent, it survives without secure status, without predictable funding, often without the right to simply go home, even briefly, to see an aging parent or bury a friend, without risking a fragile visa or residency status.

Supporting, protecting and enabling this civil society cannot remain a matter of occasional solidarity. It must become structural US policy, sustained and flexible funding, including for the families of the detained and the exiled, recognition of human rights defenders as legitimate civic and political actors, not as security risks by default, and real protection against the transnational reach of Russian repression, sabotage, surveillance, abusive Interpol notices and extradition requests, and at its worst, poisoning and murder carried out astonishingly on our European soil.

This meeting is not simply a discussion about the Russia of today or the beautiful Russia of tomorrow. It is a conversation with and a lifeline to those Russians who continue under immense pressure to defend human dignity, truth, international law and the possibility of a different future. I am convinced our best strategy for European security is to respect human rights and support those who raise their voice against injustice, whatever the price.

The human rights situation in the Russian Federation continues to deteriorate dramatically. What we see today is not a series of isolated violations.

It is a deliberate strategy of a government that fears accountability for its repression at home and its aggression abroad. The same machinery that justifies the war demands silence about it. And the same impunity that tortures Ukrainian prisoners of war also tortures Russian citizens who speak the truth. The law, the courts, the prison system and the media are all instruments of this control.

Human rights defenders, lawyers, journalists, writers and artists, academics, anti-war activists, indigenous defenders, LGBT persons, religious figures, migrants, conscientious objectors refusing to fight against Ukraine, and women and girls who challenge patriarchal norms and state violence are all treated as enemies. Many are imprisoned, many forced into exile, others forced into mobilization. And yet, many continue their work inside Russia in conditions of fear and exhaustion. My message today is therefore practical and offers a win-win strategy. First, support Russian civil society.

Support must be sustained, flexible, and realistic, reaching those inside Russia and in exile alike.

Donors must adapt to the realities of repression. Overly rigid reporting or banking obstacles can place defenders at risk, as has already happened in some cases. This is why the next Multiannual Financial Framework 2028-2033 is also a human rights test. If the EU recognizes that repression in Russia is structural, then support for those resisting it must also become structural.

The proposed Global Europe instrument creates an important opening by allowing support for Russian and Belarusian independent civil society and free medium. This is a welcome development, but it should become a clear, visible, and predictable framework, not a fragmented set of short-term grants.

Support should go to those who document abuses, defend political prisoners and the Ukrainian detainees in Russian prisons, assist victims, counter propaganda, protect families of detainees and keep safe channels open with people inside Russia. It should include core funding, emergency assistance, legal defense, psychological support, digital security and protection from transnational repression, which this Parliament only last week condemned in your new resolution on transnational repression. This is not a charity, ladies and gentlemen. It is an investment in human rights, accountability, European security and the possibility of a future Russia that no longer imprisons its citizens to silence their dissenting voices or wages a war of aggression against the neighbors.

Second, protect those who need protection. For Russian human rights defenders, anti-war activists, independent journalists, lawyers, conscientious objectors, LGBT persons, indigenous rights defenders, torture victims from the North Caucasus, or women or girls fleeing domestic violence, the threat of honor killings or forced marriage, a wrong return decision is not an administrative mistake. It can mean torture, imprisonment, forced mobilization to the war, enforced disappearance or death. The principle of non-refoulement is not optional.

It is absolute and must be respected by all countries under all circumstances. This is particularly important as the European Union implements the Pact on Migration and Asylum and develops the new rules on return, safe third countries and external cooperation on migration. Efficiency cannot replace individualized protection assessment, access to legal aid, effective remedies and independent review.

Let me be clear, ladies and gentlemen. The Russian Federation, with its current level of repression escalating, not diminishing, is not and will not be anytime soon a safe country for any Russian opposing the war, demanding accountability for war crimes committed in Ukraine or standing for human rights. Nor should any return hub, safe third country mechanism or transit arrangement expose people to direct or chain refoulement back to Russia.

I'm therefore very concerned that the new EU regulation on returns, voted by this Parliament last week on 17 June, expands pre-removal detention and enables member states to create so-called return hubs in third countries. Member states cannot simply outsource their human rights obligations to third states. That carries a high risk of violations against detained vulnerable people, including children in need of protection. Ladies and gentlemen, for a moment look at the person next to you right now. I very much hope that none of the Russian dissidents and human rights defenders seated beside you today will end up tomorrow in one of these return hubs on their way to deportation, to torture and imprisonment in Russia.

We owe them a robust monitoring and accountability mechanism that eliminates that risk. Third, enable Russian civil society to continue working. Security screening is legitimate. But blanket or poorly implemented restrictions can unintentionally do the work of the Russian authorities, isolating the very people who oppose repression and war.

I therefore call on the European Union and its member states to ensure clear, harmonized exceptions to visa restrictions for Russian human rights defenders, lawyers, journalists, civil society representatives, and conscientious objectors. Multiple-entry visas should remain available wherever repeated travel is necessary for human rights work, family protection, court proceedings, medical care, or engagement with European institutions. A human rights defender should not have to choose between attending a meeting in Brussels and losing the ability to return to a family member at risk. Multiple-entry access for vetted human rights defenders is not a privilege.

It is a protection tool and an enabling condition for accountability. Enabling civil society also means allowing exiled organizations to register, open bank accounts, receive funding, and communicate safely with colleagues inside Russia, resisting de-risking practices that treat Russian nationality itself as a suspicion, and ensuring that Russian democratic and human rights voices are present in European institutions, not only as victims of repression, but as actors with knowledge, legitimacy, and agency. The Russian authorities have tried to create a landscape of fear, but fear has not erased courage.

Across Russia and in exile, people continue to document abuses, defend detainees, assist Ukrainians, including deported children, support political prisoners, and preserve the idea that law can once again serve justice rather than repression. Europe should not speak about them without them. Europe should work with them. Supporting Russian civil society is not a concession to the Russian state.

It is support for human rights, for accountability, for a just peace for Ukraine, and for the possibility that one day the Russian Federation will again be a country where people are not punished for seeking and telling the truth. Thank you.

51:26 - 51:39

Ville Niinistö

Thank you very much, Madame Katsarova. And now I'm confident again that now we have an 80% chance that the video by President Metsola will work. I'm told, so let's bet on that 80%.

51:40 - 53:18

Roberta Metsola

Distinguished guests, dear colleagues, it is a pleasure to host the Brussels Dialogue here in the European Parliament for the second time, bringing together so many courageous and dedicated people who want to see a democratic future for Russia. This Parliament is a home for democracy and all those who seek to strengthen and protect it across Europe and beyond. That is why you are all very welcome here today. I know how much so many of you have been through and how hard you have worked to bring about a better, brighter future. You are not alone.

This dialogue builds on a long series of actions in this house to strengthen your efforts and support your cause. In 2009, we awarded the Sakharov Prize for Freedom of Thought to Oleg Orlov, Sergei Kovalev, and Lyudmila Alexeyeva on behalf of Memorial and all human rights defenders in Russia.

In 2021, we awarded it to opposition politician Alexei Navalny. We have spoken up for Russian citizens jailed simply for demanding democratic freedoms. And we continue to demand the immediate and unconditional release of all political prisoners who remain unjustly imprisoned. Today, we are taking our cooperation one step further through open and sustained dialogue, because this is how we lay the foundations we need. So let's work together to strengthen ties, build bridges among civil society and pave the way towards practical initiatives that benefit us all.

Many thanks to everyone who helped to make this event possible.

53:18 - 53:31

Speaker 9

I wish you all productive and rewarding discussions. Thank you.

53:31 - 54:34

Ville Niinistö

So, we got that also done. Thank you for President Metsola for also extending her invitation and and welcome to you. We were also informed that Commissioners Gosh and and Kubilius will arrive at 10 o'clock, so we will continue with the program and our two guest speakers before they arrive.

So we now turn to the political and social situation inside Russia, which characterized, which is characterized by unprecedented repression. Independent media has been silenced, civil society has been systematically dismantled, and hundreds of thousands of Russians who dare to speak out, to protest, or simply to refuse to participate in this war have been forced into exile, imprisonment, or worse. Yet resistance persists, and it is the voices of that resistance that we are privileged to hear and listen to now. I give the floor to two individuals whose courage and moral clarity have come to represent the conscience of democratic Russia. First, I will give the floor to Svetlana Gannushkina, human rights activist and founder and chairperson of the Civic Assistance Committee for 10 minutes.

54:34 - 54:43

Speaker 10

The floor is yours, and you may remain seated while you speak.

54:43 - 01:10:41

Svetlana Gannushkina

Здравствуйте, дамы и господа. Я буду говорить по-русски, потому что это единственный язык, на котором я могу полноценно выражать свои мысли. Я очень благодарна предыдущей выступающей, Марианне Кацаровой, и хочу отметить, что это голос друга.

А голос друга имеет право и может, и должен звучать как критика. Ну, собственно, когда предлагается выступить правозащитнику, вряд ли тоже ожидают, что он будет петь дифирамбы кому бы то ни было. А мы тоже всегда говорим о недостатках для того, чтобы, о нарушениях, для того, чтобы, для того, чтобы они были исправлены, для того, чтобы мы сохранили наше, как сказала вице-президент Европарламента, наше общее будущее для наших потомков.

Мне хотелось бы, чтобы сегодня мое выступление звучало как призыв к солидарности. Солидарности людей, проживающих на этой планете, потому что у нас общее будущее, потому что мы связаны друг с другом, потому что географические границы перестают играть большую роль, а единое информационное пространство помогает нам общаться друг с другом и хотелось бы, чтобы помогало нам понимать друг друга. Я хочу отметить, что некоторые попытки отделить, так сказать, наше российское сообщество, наше общество гражданское на тех, кто остался и кто уехал — это неправильно.

Мы находимся в постоянной связи, мы постоянно общаемся друг с другом, и у нас близкие позиции, которые не зависят от границ и от географического положения. В какое время мы живем? Я позволю себе сказать несколько слов о том, как я это себе представляю. К сожалению, время, в которое мы живем, я бы могла назвать временем абсурда и потери логики.

И это относится не только к России. Это относится и к другим странам, это к многим политикам западным относится, и не только. Недаром в Соединенных Штатах каждую субботу и воскресенье выходят люди на протесты, разница только в том, что их не разгоняют так, как у нас. К сожалению, мы наблюдаем кризис демократии и концепции прав человека. И это очень опасно.

А доминирующим образом действий в мире становится употребление силы, и мы тоже это видим, и это тоже относится не только к России. Что же происходит у нас? В каком положении находятся люди, которые живут в России?

Понятно, что всё происходящее проходит на фоне и определяется военными действиями с Украиной. Ну, у нас наложен запрет на употребление слова война, хотя должна отметить, что наш президент Владимир Путин уже тоже употребляет это слово. И что эта война длится уже больше, чем Великая Отечественная война. Это трагедия, это трагедия нашего народа и трагедия человечества. И, к сожалению, пока выхода мы не видим.

И у нас не заметно политических сил, которым давали бы возможность каким-то образом этому противостоять.

Хотя, на мой взгляд, есть такая партия. Это, наверное, должно вызывать ассоциацию с тем, что когда-то сказал Владимир Ильич, но тут ситуация совершенно другая, это партия Яблоко, которая призывает к заключению соглашения о прекращении огня.

Не о неожиданном прекращении огня и остановке на той ситуации, которая есть в настоящий момент, а именно о разработке соглашения. И очень бы хотелось, чтобы вы проявили, чтобы Европа проявила солидарность и участвовала в этой разработке, несмотря на то, что продолжаются военные действия, и что в какой-то момент мы могли сказать стоп, и это бы удовлетворило чаяния народов, которые в этом участвуют.

В таких условиях ничего нет удивительного в том, что в России возникают огромные экономические проблемы, падает уровень жизни, возникает проблема получения информации, возникает большой разрыв между тем, что мы видим в Москве, и тем, что происходит в регионах. Недавно одна из активисток партии объезжала свой регион, ну, я скажу, это было в Карелии, и рассказывала о том, что есть поселки, в которых нет электричества, нет воды, и воду приходится покупать за деньги. И это чудовищный разрыв, и она сказала, что когда она приехала в Москву, она была поражена той обстановкой, которая у нас имеет место, как будто бы ничего не происходит.

И это, конечно, тоже оказывает влияние на общую ситуацию. Кроме экономических проблем, что у нас происходит в органах власти? Одна из важнейших ветвей власти — это судебная власть. Мы только что слышали, и я не буду повторять то, что говорила Марианна Кацарова. Судебная власть находится в состоянии деструкции.

Фактически её уже не существует, и она полностью подчинена исполнительной власти. Мы очень часто можем сказать, какой будет результат, независимо от того, что происходит в суде, потому что судья будет получать инструкции и действовать в соответствии с этими инструкциями. Очень мало судей, которые решаются проявить какую-то самостоятельность. Что происходит в законодательной власти?

Принимаются законы, которые, к сожалению, абсолютно противоречат Конституции России и интересам государства. Я бы сказал, что те, кто принимает эти законы, могли бы с большим основанием называться иностранными агентами, если есть такие иностранцы, которые желают нам зла, чем такие, как я, и такие, как многие здесь присутствующие, и наши организации. Я приведу только два примера.

Шестая статья Конституции гласит, что все граждане России имеют одинаковые права и несут одинаковые обязанности вне зависимости от формы получения гражданства. Однако у нас происходит постоянное лишение гражданства, которое закамуфлировано под названием прекращения, приостановления гражданства, хотя на самом деле это настоящее лишение, потому что гражданин Российской Федерации по той же шестой статье не может быть лишён своего гражданства или права его изменить. Лишение гражданства может быть двумя способами: человек может отказаться от гражданства, да, тогда это его право. Но если это принимает решение не он, а принимает решение власть, то это значит, что его гражданства лишили.

И вот на настоящий момент у нас уже лишены гражданства больше четырёх с половиной тысяч человек. Они остаются без легального статуса, они обращаются в наши организации. Иногда мы можем им помочь, иногда, к сожалению, мы вынуждены констатировать, что единственная возможность решения их судьбы — это покинуть Российскую Федерацию. Основанием для лишения гражданства служит сообщение о себе заведомо ложных сведений в момент принятия присяги. Что же за ложные сведения?

Оказывается, когда человек принимает присягу России, он, естественно, клянется, что он будет исполнять законы России. Понятно, что при этом он не может быть наказан за то, что потом он совершает какие-то правонарушения или преступления. Вот за эти правонарушения и преступления люди лишаются гражданства. Хотя они как граждане России, если это действительно нарушение закона, могут подвергнуться соответствующему наказанию в соответствии с уголовным и административным правом.

И лишение гражданства, то есть предположение, что человек, когда давал клятву, уже заранее готовился нарушить её, это, конечно, не основанное ни на чём предположение. Большой процент людей, которые лишились гражданства, лишились его, и его гражданство было прервано, будем употреблять термин статьи 22 закона о гражданстве, в связи с тем, что они не исполнили свою обязанность по постановке на воинский учёт. Это положение было внесено в 24-м году, и понятно, откуда и почему оно взялось.

Второй пример, который я хотел привести, — это нарушение Конституции, 43-й статьи, самой сильной статьи о праве — это право на образование. Право на образование — это замечательная статья, которая не только дает всем, всем, каждому, не только гражданам России, хотя однажды очень большой чиновник, один из вице-премьеров, сказал мне: «Конституция только для граждан России». Нет, когда в Конституции сказано «каждому», это значит каждому, кто находится на территории России. И вот теперь вводится в закон об образовании пункт о тестах при приеме в школу.

Ну а что дальше? Дальше тесты вполне разумно вводить и принимать решение, как же дальше будет ребенок учиться. Будет ли этот ребенок учить русский язык как иностранный, или он пойдет в общий класс? Очень недолгий период для детей, когда они учат русский язык как иностранный, приводит к тому, что они вскоре, если они еще другие предметы слушают по-русски, если они участвуют в социальной жизни, очень быстро приводит к тому, что ребенок выучивается говорить. С детьми это происходит гораздо быстрее, чем со взрослыми.

Но нет, на основании этих тестов, на основании этих тестов дети лишаются права ходить в школу. И тесты сдали вот за последний год 12% детей. Что это за тесты, хотела бы я знать. И у меня большое подозрение, что если нашим депутатам дать эти тесты, может быть, многие из них не сдадут, как когда-то в более вегетарианские времена им было предложено написать диктант, который пишут дети, они его не написали. Большинство получило неудовлетворительную оценку.

Это то, что происходит в законодательной системе, и то, что, конечно, к сожалению, разрушает страну, единственную страну моего гражданства, страну, за которую я чувствую и считаю себя ответственной. Мне было предложено говорить о перспективах. К сожалению, я не могу говорить о перспективах. Я могу говорить только о надеждах. На что я надеюсь?

Я надеюсь на то, что... Да, и еще вот, простите, до этого, о состоянии общества, о ситуации в обществе.

Общество, конечно, разобщено, и общество находится в страхе. Люди боятся выступать, потому что они видят, какие вот принимаются решения судами, как легко они могут оказаться вне своей семьи, потерять возможность обеспечивать свою семью, и, конечно, в обществе царит страх. Но страх царит и в верхних эшелонах власти.

И результатом этого страха, а следовательно, понимания того, что не всё у нас, к сожалению, благополучно, так, как хотелось бы, и так, как об этом говорится, это становится репрессией. Репрессия, прежде всего, в судебном порядке, и наша, ну, наши правозащитники, которые занимаются исследованием уголовных дел, говорят о том, что приблизительно в пяти тысячах уголовных дел наблюдается политический элемент, и около тысячи четырехсот человек признаны сейчас политзаключенными. Ну, а теперь о надеждах. Ну, я еще раз скажу, что я надеюсь на международную солидарность.

Я надеюсь на помощь в создании соглашения, в разработке соглашения о прекращении огня. Я надеюсь на то, что мы будем понимать, что у нас общее будущее, что у нас должен возникнуть образ этого будущего, которого пока нет. Чтобы наши дети и наши внуки, а мне уже правнуки, не упрекали нас в том, что мы разрушили мир. Вот сейчас ссылались на Сахарова, который столько людей, Сахаров и его соратники, столько положили сил для того, чтобы этот мир сформулировал свои принципы и стремился к их исполнению. Я думаю, что должны быть новые соглашения, запрещающие войны.

Я не знаю, как это должно быть построено, это дело юристов и международников, но я думаю, что это должно произойти. И что когда-то сказанная Карлом Клаузевицем 200 лет назад, но очень распространенная фраза о том, что война является продолжением политики, должна быть забыта, перечеркнута и признана невозможной. Я призываю к сотрудничеству в области образования, нам очень важно, чтобы молодежь разных стран общалась между собой.

И еще раз и еще раз говорю: у нас общее будущее, и мы должны быть солидарны. Спасибо.

01:10:41 - 01:11:46

Ville Niinistö

Thank you very much, Ms Kanushkina, for your important testimony, and also we would like to thank you for the immense effort you made to travel here all the way from Russia and underline your courage and determination to speak your voice regardless of the personal risks you are taking. So we do appreciate and understand the depth of that.

We will now move the greeting video sent by Dmitry Muratov into the in-camera session in the afternoon and to close this opening session we move straight to the two commissioners who have just arrived. I'm honored to give the floor to both Marta Kos and Andrius Kubilius. As EU Commissioner for Enlargement, Commissioner Kos is at the forefront of the European Union's enlargement with its neighborhood, including its steadfast support for democratic transition and the aspirations of those who seek a European future.

So, the Commissioner Kos, the floor is yours for seven minutes and you can come here to the podium.

01:11:46 - 01:19:16

Marta Kos

Dear Vice President Picierno, dear Pina, dear members of the European Parliament, our guests from Russia, dear Andrius, it is actually your fault, if I say so, if I go years back, that we started this special event. Thank you for this. I'm really looking forward to listen to you. We should never get tired of repeating that Russia's war of aggression against Ukraine is Putin's war of choice.

It was his own personal obsession with subjugating Ukraine that caused it and that keeps it going. The Ukrainian people have been paying a very heavy price for this obsession for many years. The full-scale invasion has now dragged on for four long years, longer than World War I. But also the price the Russian people pay is becoming heavier day by day. Many of them are mourning sons, brothers, and husbands.

Putin had promised the Russian people an implicit deal: stay out of politics and you can have a degree of prosperity and stability.

This deal is falling through. Today the Russian people face declining living standards, inflation is close to 6%, interest rates stand at close to 15%. Taxes are rising, this is the real cost of Putin's war at home in Russia. More and more we see that people are cut off from mobile internet, not just in the border regions, but also in Moscow. Russian regions are now being instructed to cut social spending to address a ballooning budget deficit.

But at the same time all available resources are directed towards the war efforts. The Putin regime has consolidated control over society.

This won't change overnight, but the system has many vulnerabilities. There are still Russians who oppose their country's path and are willing to do something about it. Some of them are here today. There remains civil society and some independent media who can play a role in Russia's information space. Support to civil society and independent media is a core element of the EU's wartime approach to Russia.

We are helping Russian civic infrastructure survive and we are preserving access to independent information.

This support amounts to 70 million since 2021. In concrete terms, it has allowed Russian independent media to reach their significant audiences inside the country and debunk Kremlin narratives. Investigative media have played a particularly important role in uncovering corruption and sanctions circumvention. Enabled human rights defenders to support victims of repression and protect fundamental rights, providing thousands of legal consultations for those facing repression.

Supported thousands of civil society organisations which promote a free and democratic Russia, engage citizens on local issues or represent minorities. Now we are more and more looking to move beyond emergency support and prepare a long-term effort to confront the repression of the regime. To get this right, we would like to hear from the Russian people here today. What kind of support is needed to have the greatest possible impact? We know we have to do more.

These considerations are part of the wider strategy to support society and independent media inside the EU and our candidate countries, the European Democracy Shield.

Because there is a clear link between Russia's internal repression and its external aggression, including through hybrid attacks. Putin cannot accept that its neighbors are choosing openness and democracy, because it means he is losing the control. And because the contrast with the unfreedom in the Russian Federation is so clear. And here I see the main difference of what the EU is doing and what he is doing. You know, as long as Putin was able to control the government in Kyiv, it was okay for him.

As soon as they decided, Ukraine decided to go the European path, the conflict started. What we do, not just through the accession process, I'm also responsible for Eastern Partnership, is enabling democracies to evolve, democracies to develop, economies to develop, that once we will have an equal status with those countries. What Putin doesn't want is those countries to get economically strong and democratically strong because he knows exactly that he will not be able to control anymore. So this is a clash of two completely different idea in our approach.

This is why we have also recently seen Russia use economic coercion and intimidation to influence parliamentary elections in Armenia. The same happened in Moldova last year where Russia spent hundreds of millions of euros to derail the country's European path. This is why our approach to democracy in Russia rests on two pillars: support to civil society and to independent media who can reach an audience in Russia, and second, full support to democratic forces in Russia's neighborhood to fight back. As Putin continues to cannibalize Russia's future, I'm confident that change will come eventually.

And when a window of opportunity opens, Russia will need civic actors like you to shape what comes next, and you will have our full support. I hope that one day we will all see a democratic, peaceful Russia that will respect its neighbors, protects its own people in their diversity, and be able to reflect on its past. And Svetlana, I agree with you, if it would be possible, I would also vote for a law to prohibit any war in the world. Until this happened, we all have to take care that no wars will happen again.

So, dear members of the European Parliament, thank you for attending this event. It is really very important that we don't forget those who cannot live in democracy, those who cannot freely express their opinion, those who cannot freely demonstrate and those who cannot freely and normally live. Sometimes I think we take it for granted.

It is not, so it is our task to take care that it will not happen anywhere else. Thank you.

01:19:16 - 01:19:31

Ville Niinistö

Thank you very much, Commissioner Kos, and now the floor goes to Commissioner Andrius Kubilius, Commissioner for Defense and Space, to whom this event owes its own existence. The floor is yours.

01:19:31 - 01:27:10

Andrius Kubilius

Well, good morning to everybody. Really, it's a big pleasure to see so many familiar faces, and I would like to congratulate and to thank all of you who are continuing this job. I know Sandra, Sergei, and all others.

I will name, I will not try to name all the names which I see here. But since, you know, just recently I had a special year when I calculated that it was exactly one half of my life I spent in Soviet Union and half of the life in, you know, independent Lithuania, in Europe. So I still enjoy knowledge of Russian language. And I try not to forget because I think that languages are, you know, a benefit for everybody. So please be ready for my attempts to show that I know Russian language.

Действительно благодарю всех организаторов второго Брюссельского диалога. Очень хорошо помню, как мы организовали первый, тогда еще в 23-м году, уже после двух лет трагедии войны и с надеждами, в том числе и на другое будущее для России. Сейчас идет уже пятый год войны. Больше надежд на стойкость Украины, меньше надежд на другое будущее России. Тем не менее, я хочу говорить о надежде.

Тут и до меня уже говорили о надежде. Именно поэтому я назвал свое очень короткое выступление: «Россия: трагедия как возможность».

И десять пунктов. Конечно, война, криминальная война, преступная война — это большая трагедия, во-первых, для Украины. Но эта война и трагедия для самой России. Не только потому, что горит Москва или потому, что нет бензина в Крыму или даже в той же Москве, и не только потому, что Россия теряет сотни тысяч или миллионы молодых людей.

Но и потому, что продолжение войны и агрессивной политики делает траекторию долгосрочного развития России абсолютно глубоко негативной. Российскому народу и российской элите предстоит решить, хотят ли они продолжать это движение по пути деградации. Мой третий пункт: я всё ещё верю, что Россия может использовать этот внутренний кризис, созданный её собственными руками, чтобы трансформироваться и вернуться к нормальности. Я не знаю, как в этом парламенте, есть ли большинство, которое верит в это. В прошлом парламенте мы имели достаточно сильную, сильно, сильную группу верующих, но тоже достаточно много было и не верующих в такую возможность.

Кризис — это хороший импульс для такой трансформации. Прочтите книгу 2019 года знаменитого, по-моему, американского автора Джареда Даймонда "Upheaval: How Nations Cope with Crisis and Change". Для меня компьютер перевёл как, перевёл на русский язык как-то странно.

Я не являюсь здесь большим специалистом английского и русского языка, но на русском языке это звучит так: «Переворот: как страны справляются с кризисом и переменами». Я напомню, что в этой книге излагается очень четко, как такие страны, как Япония, Финляндия, Германия и другие страны использовали свои национальные трагедии или кризисы для трансформации. И вот это для меня кажется как раз, что мы должны иметь в виду. Мой четвертый пункт: мы можем прогнозировать, что подобная трансформация и возвращение к нормальности никогда не произойдут в России, пока Путин находится у власти. Пятый: Запад должен занимать предельно четкую позицию.

Нормализация отношений с Россией может произойти только в том случае, если Россия действительно трансформируется и вернется к нормальности. Что значит означает вернется к нормальности, решать нам всем. Справедливый мир в Украине — да. Отказ от неоимперских войн против соседей — да. Прекращение тотальной войны против собственного народа — да.

И так далее. Шестое. Наибольшая опасность заключается в том, что после установления мира в Украине, надеемся справедливого мира при возрастающей поддержке Европейского, Европейского Союза ради такой победы Украины, после этого, как я говорю, наибольшая опасность есть, что после этого Запад, начиная с Соединенных Штатов Америки, а также некоторые европейские лидеры начнут соревноваться, кто первым восстановит добрые отношения с Путиным без каких-либо условий по возвращению России к нормальности. Своеобразная перезагрузка 2.0, которая повлечет за собой гораздо более худшие последствия в будущем как для Европы, так и для самой России. И седьмой пункт.

Европа имеет жизненно важный стратегический долгосрочный интерес в том, чтобы Россия смогла вернуться к нормальности, поскольку это единственный путь, я ещё раз хочу подчеркнуть, единственный путь к устойчивому и долгосрочному миру в Европе. Восьмой пункт: как Европа может помочь России в этой трансформации и возвращении к нормальности? Европе уже сейчас необходимо разработать стратегию, публичную стратегию своих будущих нормализованных отношений с Россией после её возвращения к нормальности. Это нужно для того, чтобы показать российскому народу и российской элите, что для них существует альтернативный путь, а не только путинский путь трагедии и деградации.

И девятый пункт. Поддержка Украины со стороны Европейского Союза через военную помощь и содействие евроинтеграции Украины является важнейшим инструментом, способным подтолкнуть и вдохновить российский народ и российскую элиту на поиск путей трансформации России и возвращения к нормальности. И десятый. Сегодня Европа и российские демократы должны прийти к одному общему выводу. У трагедии России есть одно имя — Путин.

Трансформация России и её возвращение к нормальности важнее для безопасности Европы, чем новая перезагрузка отношений с Путиным, которая лишь продолжит трагедию России и легко может стать трагедией для всего европейского континента. Вот мои десять пунктов, и хочу закончить хорошо известными словами. За наше безнадёжное дело, во-первых. Да, за успех нашего безнадёжного дела, да? Правильно, вот исправлю, уже забыл.

За вашу и нашу свободу и Слава Украине!

01:27:10 - 01:28:19

Ville Niinistö

Thank you very much, Commissioner, and thank you all our distinguished speakers for these powerful contributions.

I think this is a good start to our event. What we have heard this morning reinforces the urgency of our work. The political and social situation in Russia, the relentless repression of civil society, the suffering caused by this war for Russians as well, these are not abstract concerns. They are the lived reality of millions and millions of people and they demand a determined and coordinated European response. This Parliament stands firmly on the side of those who defend democratic values, human rights and the rule of law inside Russia, in Ukraine and across our continents and globally.

The Brussels Dialogue is our contribution to ensuring that those voices are not silenced and a genuine dialogue with their European counterparts is built. So this is the dialogue that we are having today and tomorrow. I now invite everyone to take a short coffee break. We will play the Muratov video within five minutes, so just to get your coffee, go back to your seats so we catch up some time and then we after the Muratov video we will continue with the next session. Thank you very much.